April 29th, 2009

Другой Иерусалим

Героиня, небольшая девочка, лет, может быть, десяти или чуть меньше, по имени Мария да Луш, протискивается в церковь, с трудом удерживая тяжёлую дверь, и часто моргает круто загнутыми, будто специально закрученными вверх ресницами, привыкая к полумраку. Привыкнув, подходит к большой доске - на ней вывешивают расписание богослужений и всякие приходские новости, - запрокидывает голову и читает недлинный список имён, напечатанный на тонкой шершавой бумаге и прикнопленный в самом верху доски. Дочитав, снова моргает, на этот раз от растерянности. Потом встаёт на цыпочки и читает ешё раз, водя пальцем по строчкам и шевеля губами.
Не может быть, думает героиня, этого просто не может быть, это какая-то ошибка, ведь падре Федерику ещё осенью сказал перед всем классом, что уж кто-кто, а она точно поедет. Мария да Луш, сказал он, точно поедет, а остальным ещё придётся потрудиться. Это ошибка, говорит героиня вслух, это просто ошибка. Она всем телом толкает дверь церкви и выходит на улицу.

Час или два спустя, заплаканная героиня, сидит в кустах у дома своей тётки Мириам и ждёт, чтобы из дома кто-нибудь вышел. У её ног - кучка булыжников. Героиня уже знает, что никакой ошибки не было, и что её, в самом деле, не берут в Святую Землю. Видишь ли, дитя моё, сказал падре Федерику, глядя куда-то поверх её головы, бывают обстоятельства... Но героиня не верит в обстоятельства. Она знает, что во всём виновата тётка и её дети, проклятые нехристи, Иудино племя. Они распяли Господа нашего и поклоняются козлу с копытами, и все думают, что ты такая же, потому что родня, сказала героине лучшая подруга Инелда, героиня верит ей, как себе, потому что Инелда никогда не врёт, и потому что её крёстная, дона Фелижмина, работает экономкой у падре Федерику и всегда всё знает. Героиня думает о том, как она старалась, как два года подряд была лучшей по катехизису, как помогала в церкви, мыла полы и носила цветы, и шмыгает носом. Её удивительные ресницы мгновенно склеиваются от слёз.

В этот момент дверь дома открывается, и во двор степенно выходит старший тёткин сын, Элиаш, за ним гуськом - близнецы Мигел и Рут, одноклассник героини рыжий Рубен, и маленькая Суламит. Героиня ещё раз шмыгает носом, вытирает кулаком глаза и, не глядя, берёт из кучи один камень.

Через минуту героиня со всех ног бежит к церкви, чтобы спрятаться от разъярённых братьев. Она два раза попала в Элиаша и один раз - в Рубена, они вначале стояли, как дураки, только головами вертели, но потом поняли, откуда, летят камни, и погнались за ней. Героиня некстати вспоминает, как в прошлом году Элиаш сломал ногу соседу, который назвал тётку Мириам ведьмой, и прибавляет ходу. Сзади ей что-то кричат, но героиня не разбирает слов. Она бегом заворачивает за угол, цепляется ногой за выступающий камень и с размаху падает на брусчатку.

Героиня лежит на земле, уткнувшись носом в шов между двумя круглыми камнями. Она знает, что сейчас ей не поздоровится, и готовится принять мученическую смерть.
Что с ней, спрашивает кто-то из старших, Элиаш или Мигел, взбесилась что ли? Может, её пнуть? Пни-пни! это Рубен, его голос героиня знает, или дай, я пну. Не трогай её, задыхаясь, говорит Рут, видно, только что подбежала, Её в Иерусалим не берут. Все замолкают. Героиня вспоминает, с чего всё началось и начинает судорожно всхлипывать. В Иерусалим не берут? внезапно очень звонко переспрашивает маленькая Суламит. А почему она плачет? У неё что, своего нету?!

Её подняли, завязали ей глаза и теперь куда-то ведут. Убьют, в панике думает героиня. Осторожно, говорит Рут и придерживает её за локоть, тут ступеньки вниз, не упади. А может и не убьют, успокаивается героиня, нащупывая ногой ступеньки. Если мама узнает, бубнит Рубен. Не ной, обрывает его Мигел, не узнает. Героиня довольно хмыкает. Пришли, говорит Элиаш. Мой! кричит Суламит, Мой покажем, мой, пожалуйста, пожалуйста, покажем мой, да? Твой, твой, говорит Элиаш. Судя по голосу, он улыбается. Кто-то кладёт героине руку на плечо, кто-то возится, снимая с неё повязку, кто-то просто стоит рядом. Раз, говорит Суламит, и её голос дрожит от возбуждения, два...Смотри! В лицо героине ударяет пряный горячий ветер, и она распахивает глаза.

Что это, хочет спросить героиня, но голос её не слушается. Она стоит на холме. Прямо перед ней в лучах заката дрожит и переливается Город - то белый и розовый, как жевательный мармелад, то ослепительно золотой, то дымчатый, как стекло. Это Иерусалим, гордо отвечает Суламит на её беззвучный вопрос. Мой Иерусалим.



© test_na_trzvst

совсем бессвязное

А что толку, если пахнет травой и дымом, и сумерки тёплые, и птица за окном заливается миниатюрным гобоем.
И луна вот опять растущим серпиком. И звёзд не видно.

Понимаете, вот эта трава (да, вот эта трава), для неё пять месяцев ничего не было, и вот она живёт, взрезает землю, пахнет травой и всё как полагается.
Это удивительно осмысленно, в этом смысла больше, чем я могу вместить, я вообще не могу это понять, бродит по краю сознания, и только.

И я, подвешенная посреди своей бестолковой жизни.
Есть ведь люди, которым весной спокойно и радостно.

Не в том же дело, что мне в четыре года показали горы и море.

Абсолютно фальшиво звучит, я знаю.

Замуж, дура, срочно замуж.
Или хотя бы за курсовую.
  • Current Music
    птицы

^-^

Нарциссизм теперь стал повальным увлечением, универсальным диагнозом. Во времена Фрейда внимание исследователей привлекали симптомы истерии, а во времена Блейлера - симптомы слабоумия. Раньше все недуги приписывались так называемой английской болезни - сплину., ипохондрии, меланхолии, бледной немочи. В Париже источник всех недомоганий видели в фобиях и бредовых состояниях. В разные времена и в разных странах доминировали различные симптомы.

Нарциссизм имеет своих теоретиков - Кохута, Кернберга, Лакана. Не остались в стороне от этого увлечения и юнгианцы. Коллективное сознание психологии делает нас коллективно бессознательными, как сказал в свое время Юнг, когда писал о коллективных идеях. Существование "с чем-либо" предполагает также существование в нем. Повальное увлечение диагнозом "нарциссизм" свидетельствует о том, что это состояние уже пробрело эндемический характер для психологии, которая ставит подобный диагноз.

(no subject)

Смотрю последнюю серию Хауса, они поймали, поймали этот эффект, когда от недосыпа светлые области кажутся светящимися! Как будто фильтр diffuse glow применили (очевидно, что в кадре применили именно его, но я про жизнь).
Какие молодцы. :)
Нигде больше не видела.

Update: И со звуком что-то такое сделали, не могу понять что.

Update 2: И хаусовский мыслительный процесс показали, и вечеринка, и Тауб с девочками явно попёрт из сьерровского Ларри. %) Хы.

Update 3: И Foreteen впервые за сезон реально жгут, по-моему.