December 17th, 2009

(no subject)

05. An Durzhunel
06. The foggy dew
12. Suite sudarmoricaine

Мне кажется, Алан Стивелл очень много поёт о том, что бывает после того, как все подвиги и приключения закончились, и можно жить спокойно, собирать урожай каждый год, смотреть на зимнее солнце и искать сидов в холмах.
Уйти за чем-то ещё, плыть куда глаза глядят и найти дом.
Или взять арфу, лечь в лодку и оттолкнуться от берега, если совсем всё рассыпалось.

Мне в чужих историях очень часто какой-то из этих двух граней не хватает - либо всё радостно-пасторальненько и невозможно тесно жить, либо подвиги - главное в жизни, и героям нет места в спасённом ими мире, хотя мир же всегда больше, чем спасаемая часть.

Одиссея очень этим напоминает.

Ещё когда слушаю, часто приходит в голову мысль, что музыка - это исходно очень мужское занятие, что бы там в итоге не получилось.
Равно как и поэзия.
И что никуда не делись филиды, ирландские поэты-прорицатели, просто теперь это выглядит так.

Он бретонец, я помню.
  • Current Music
    Alan Stivell - Olympia Concert (1972)
  • Tags

(no subject)

http://rikki-t-tavi.livejournal.com/681773.html

"Когда я была маленькая, кто-то рассказал мне, как работает нос, распознавая запахи. Не могу ручаться за правдоподобность этой версии, но звучала она так. На внутренней поверхности носа существует несметное количество маленьких вмятинок-формочек, совершенно определенной формы. Когда летучее вещество попадает в нос, молекулы его попадают в ту формочку, что соответствует их форме ( а из других выпадают) - и тогда замыкают что-то - и в мозг идет сигнал об узнавании этого запаха. Теория меня потрясла. Во-первых, одновременностью микроскопичности и гигантизма вариантов. Во-вторых, невероятной предусмотрительностью моего носа - я еще не знаю, какие запахи встречу, а у него уже под них матрица есть??????

Не знаю, как там с носом, но с остальной жизнью у меня так и обстоят дела. Я не знаю, мое ли это качество, или оно свойственно многим. Как-то мы сидели с умным и взрослым человеком, руководителем деловых игр, сидели на деревянном столе посреди снежного участка за городом и разговаривали о любви. Я излагала ему свою теорию мужчин-атеистов и женщин-верующих, мужчин бесприютных на равнине и женщин с мыслью о доме, он мне про важность своего. И потом он спросил меня что-то про то, как я пойму, что это вот - моя любовь? Очень просто, сказала я, встречу - и узнаю.

Он, как и полагается мужчине, видящий во всем деятельность, удивился и стал уточнять - сколько мне понадобится времени. "Узнаю" он воспринял, как - "постепенно познакомлюсь, узнаю больше, изучу". В то время как я имела в виду вот эту внутреннюю матрицу - я встречу его и узнаю, как своего.

Я люблю это занятие чуть ли не больше всего. Смотришь ли дома в поисках места для житья, листаешь ли книги, перебираешь ли ткани, смотришь ли на картины - во всем для меня вот это. Я прислушиваюсь к себе - и все эти вещи либо попадают, либо не попадают во внутреннюю матрицу. Вот дом - всем хорош, а мне поперек - он старушечий какой-то, а этот претенциозный и неловкий, а этот расхлябанный, хоть и прекрасные вроде бы большие пространства. Именно, когда я в очередной переезд ходила по домам, я отчетливо поняла - практически на все внутри у меня есть матрицы-формочки. И я не придумываю их, они существуют сами по себе, может с рождения, может позже - но они есть на все, на вкус и на цвет, на ритм, на поверхность. Я не могу про них сказать - потому что часто и не знаю, что эта матрица существует. И только когда что-то в нее попадает - вот этим безупречным попаданием точно в невидимый контур это что-то замыкает линию - и я внутри испытываю совершенно безошибочное, просто физическое чувство узнавания - мое!

Ведь у всех бывает вот это странное необъяснимое чувство про впервые увиденное что-то - мое! Мне кажется, многие забивают себе это восприятие. И им "нравится" то, что должно нравится, или то, что они считают, что должно нравится. Всякие знания истории искусств , например, или кулинарных сведений - при всей интеллектуальной похвальной утонченности и богатстве могут уводить в умозрительную сторону от этого внутреннего чувства.

А я люблю именно его и именно этот путь - слушать, как это внутри тебя - и вдруг ощущать это физическое безошибочное удовольствие - о! я узнаю это."

(no subject)

Вспомнила сегодня "Манию Жизели" nigele_elegin.

Я думала, они осенью хорошо звучать должны, и они звучат, только носить такое невыносимо больно.
Надлом и горечь.
А зимой становятся тише, прозрачнее.
Полынь на исходе лета, воспоминание, и горечь эта теперь тихая.

То состояние, когда меняешь всё, чтобы надлом перестал быть надломом, чтобы это было не зря.
Но пока ещё не заросло, и стоишь на границе двух миров.
Очень светлое чувство.

(no subject)

Папа разобрал старинный объектив с заплесневевшей линзой и положил эту линзу в состав, который плесень растворяет. На всех прочих линзах растворял, по крайней мере.
Через три дня достал и обнаружил, что плесень проела просветление, вгрызлась в стекло и до конца не растворяется.
- Она захватит мир. - говорю.
- Да. Это либо очень вкусное стекло, либо пришельцы.