January 11th, 2013

(no subject)

В меня перестали помещаться впечатления и надо, видимо, уже как-то записывать.

Дели птичий город, птицам единственным там хорошо.
И я даже не про джайнистскую больницу для птиц, там везде так. Не представляю все эти здания без их щебета.

Искала в том же Дели мусульманскую архитектуру, осталась с удивительным ощущением, что эти люди воспринимали свет как музыку и строили соответственно.
Видела фонтан, который что-то значил. Не просто "у нас много денег и дофига воды" как обычно, не "фонтаны - это красиво", а что-то исходное, первоначальное, ради чего строили самые первые. Что-то про жизнь и хрупкость. Совсем небольшой, с восемью тонкими струями.
Постояла вокруг этого недешифруемого символа и пошла дальше. Тут же нашла цветущий флердоранж (на одном-единственном дереве, все остальные бурно плодоносят) и жасмины.

На второй день слегка пришла в себя, хотя до сих пор состояние за пару часов сменяется от скуки и ненависти к месту, в котором нахожусь, к бесконечному восхищению им же.
Кажется, люблю в Азии совсем не то, за чем принято сюда ездить. Или наоборот ровно то. Все эти базарчики и скопления людей. Смотришь и с каждого считываешь новый сюжет, можно даже почти не разговаривать.

Вспомнила, как ругался один любитель путешествовать, когда его спросили, как прочувствовать нетуристический город.
"Как прочувствовать, как прочувствовать! Приезжаешь в Каир, садишься на улице с чашкой кофе и затупляешь!"

Сегодня запускала воздушных змеев с крыши храма с индийскими детьми.
Одного змея мне подарили и теперь у меня есть пиздец грязный змей и веревочка к нему. Есть второй чистый, его мне отдали чуваки на ресепшене в отеле, посмотрев на первый и ужаснувшись.

(no subject)

Варанаси вообще не человек, чистый подземный свет. Я почти не замедляюсь до тех частот, на которых он существует.
Почти случайно нахожу себе гида - очень мрачного дедушку с мотоциклом, дедушка называет себя metaphysical scientist и говорит, что изучает, как из снов появляется вселенная. За два часа дедушка решает абсолютно все мои проблемы (а их у меня немало) и отвозит меня к Ганге выше по течению от города ("сам не люблю когда толпы" - говорит).
Выше по течению Ганга жемчужно-белая, пахнет огурцом и там как-то бесконечно тихо.
Я застываю у воды минут на пятнадцать, пока меня не окликают. "Я думал, вы сейчас туда шагнете, - поясняет дедушка - и у меня сразу появится очень много проблем."

По пути в старый город муслим-моторикша предлагает заехать на шелковую фабрику и ведет меня в какие-то переулки, где двум людям не разойтись. Я пугаюсь, останавливаюсь (незнакомые люди! узкие переулки!), тогда он открывает одну из дверей и показывает громыхающий шелковый станок. Понимаю, что этот грохот вообще везде - там около сотни зданий и из каждого идет этот звук.
И свет лучами сквозь пыль.

На набережной дети дни напролет пускают воздушных змеев. Хожу по ней бессмысленным туристом и путаюсь в лесках - дел к вечному городу у меня нет.
Чай у воды продают в маленьких глиняных чашечках, которые на месте и разбивают, это проще чем мыть.
У погребальных костров на рассвете вьются зимородки с ярко-голубыми крыльями. Не знаю почему именно там, может быть, едят насекомых из дров.
Я сижу на выступе рядом со ступенями и смотрю сверху на костры. Рядом подсаживается индийский мальчик, говорит, что не гид и денег с меня не хочет, мы немного разговариваем. Говорит, что студент-художник (я совсем не различаю здесь, врут ли мне), спрашивает, верю ли я в какого-нибудь бога ("неа" - отвечаю).
Потом спрашивает, люблю ли я гашиш, и я как-то очень быстро оттуда сливаюсь.

Поднявшись в ресторанчик на крыше, обнаруживаю, что у Варанаси два этажа - один из узеньких переулков и бесконечных лавочек, второй поверх домов, там играют дети и вешают белье женщины.

Ничего кроме общетуристического мне, впрочем, в эту поездку не покажут. Дел к городу у меня и правда нет.