June 19th, 2020

girl

(no subject)

Пришли пробники Parfums Dusita, всячески ликую.
(парфюмерия — это, как известно, способ совершить путешествие, не выходя из дома)

Автор родилась в Таиланде ("in a home filled with books and poetry", как она сама пишет), в 2011 году переехала в Париж. У неё удивительный почерк. Тай никогда не был колонией, но мне все равно хочется сравнивать с бывшими колониями, где много старинной сложности (и совсем древнего мира и старой Европы) и радость там ещё не вымыло из мира, но которые уже достаточно понятны чтобы мы-европейцы могли их воспринять.

И это истории того кто там всю жизнь рос и замечал мелочи, не туриста. Туристы всегда видят что-нибудь не то.
Очень-очень много тактильности, про некоторые композиции ощущение что они построены скорее вокруг "текстуры" запаха, чем самого запаха.
Много натуральных материалов с их глубиной, сложностью и округлостью или удачной под них стилизации. Одновременно почти везде ловлю, назовём это так, след присутствия человека — пудру, чуть-чуть мыльности, древесный лак, чуть-чуть стирального порошка. В тропических странах всегда пахнет смесью дикой природы и попытками с этой природой бороться.

Splendiris сначала кажется одним из гурманских "лукумовых" ирисов — цитрусы, инжир и морковные семечки. Потом оказывается что он нежнейший, восхитительно тонкий и прохладный, запах росы на лепестках. В нём почти не слышно ирисовой пудровости, вместо этого жасминовое сияние воздуха (но не сам жасмин). В самом конце остаётся тихая, чуть запудренная амбра. Если кусочек белой амбры разломать, ровно так он и пахнет.

Oudh Infini — агаро с циветом и нотой лака антикварных китайских ширм. Старые буддистские храмы и анималика.

Le Pavillon d'Or меня заворожил. Автор говорит, что там бергамотная мята, жимолость, борония, тимьян и ладан. Технически, зная ноты, я могу их узнать по текстуре. Объём и разреженность боронии, шероховатость тимьяна. Но сами по себе запахи узнать невозможно, травы переходят в ореховость, а цветы — в прозрачность.
В базе заявлены кедр, дуб, австралийский сандал и ром, и я ожидала теплой мягкой сладости, но наоборот — что-то просвечивает прохладой, как будто тянет сквозняком от камней или воды.

Le Sillage Blanc как будто оммаж каронам. Изобутилхинолин (вот эта специфическая нота ядовитой пудровой кожи, снова ставшая модной в последние годы), мох, нероли. Винтажно, но очень мягко. Оставшийся в южном воздухе след чужих духов.

Erawan похож на расцветающий среди подвявшей травы шиповник. Очень много сена и белые лепестки. Сквозь них просвечивает ваниль, и какая! кто любил мою "Осень в Копенгагене" — вот! духовный её братец (и тоже про осень), но без капли скандинавской меланхолии. Шероховатость мха, шоколадно-солёно-кожаная ванильная сладость и деревяшки.
Если подсмотреть в описания, то никакого шиповника в них нет, назван ландыш. Но там больше тактильности и восковой белоцветочности, чем, собственно, цветка.

Issara — что-то головокружительное.
Во-первых, это фужер. С жесткой фужерной структурой, овердозом кумарина и стержнем чего-то такого стиральнопорошкового (лираль?).
Но одновременно это лес. С солнцем, тропическим влажным воздухом, с горькой нотой прелых листьев, птицы орут. Всё немножко через край. Для фужеров ненормально такое буйство.
Но фужер.

Вот как она это придумывает.

*

Остались ещё три, но у меня кончились запястья.
(при необходимости у людей бывает до восьми запястий, но не с настолько плотными духами)